«славьте Господа…пойте Ему новую песнь…ибо слово Господне право и все дела Его верны.» пс.Давида 32.
НЕОПИСУЕМЫЙ.
Не уподобить Тебя никому,
Все, что рисуем мы-
Так далеко — недоступно уму-
Неописуемый!
Не разгадать нам Твои пути,
Сколь ни гадаем мы,
Это, как космос пешком пройти-
Непознаваемый!
Берег и море, земля и вода-
Суть обновляемы.
Лишь только Ты пребываешь всегда-
Неизменяемый!
* * * * * * * * *
« Не дай мне, Боже…»
Не дай мне, Боже, выучиться лгать-
Так, по́ходя, с улыбкою бесстрастной,
Не дай мне, Боже, сердцем не понять
Все то, что Ты определяешь ясно.
Не дай мне, Боже, немощным умом
В ущерб себе собой распорядиться,
Не дай мне, Боже, исковеркать дом,
В котором суждено было родиться..
* * * * * * * * *
«путь к Тебе»
И бесконечен путь к Тебе и близок,
И в шаге, и в немыслимой дали.
То я в своих глазах высок, то низок,
Но Ты мой путь, как жертву, осоли.
То я с Тобой, то удалюсь беспечно-
От рук Твоих, неудержимо вниз.
Лишь в Боге успокоюсь, в Вечном..
Твоя будь воля, но не мой каприз..
* * * * * * * * *
«Рождение»
Вся потечет и изменится
Глыба промозглого льда,
Вмиг отойдет, только вспенится,
Словно при родах вода.
Мир, не навек замороженный,
Заново будет рожден,
Души, что вчетверо сложены,
В небо прольются дождем.
Се, сотворяется новое!
И растворив ложесна,
Зимние, сонно-суровые,
Миру родится Весна!
* * * * * * * * *
ГОСПОДЬ есть БОГ.
Есть в жизни средство от отчаянья
И злых тревог,
Что помогает паче чаянья-
Господь есть Бог.
Есть солнца луч превосходящее
И блеск монет,
Что отличает настоящее-
Господь есть Свет.
Есть нам в дороге переменчивой
Где отдохнуть-
Святой святых, Венцом увенчанный,
Господь есть Путь.
Ничто без Духа не устроится
Своим трудом,
И вне Его не успокоится-
Господь есть Дом.
* * * * * * * * *
Входите тесными вратами,
В дыре широких врат темно,
За ними пропасть под ногами,
И, если вам не все равно,
Идите узкою тропою,-
Больших дорог смертелен путь.
Удобен, манит за собою,
И..нету правды в нем ничуть.
На том конце его- измена,
Финал- могильная плита.
Там ваша жизнь теряет цену..
Ищите тесные врата!
* * * * * * * * *
Свете тихий воссияет миру,
Свете тихий, светлый и простой,
Свете сей перенастроит лиру
В лад гуманный, в жизненный настрой.
Свете сей преобразит убогих
В граждан обетованной Страны,
И, я верю, он изменит многих
В человеков, одолевших сны.
* * * * * * * * *
Однажды нас вернут. И затрепещет тело,
И восприимет дух, очнувшись от зимы,
И мы увидим тех, по ком душа скорбела,
И нас узреют те, кого оставим мы.
На землю хлынет Свет обещанного Града,
И разродится Им незыблемая твердь.
Так сбудется давно предсказанное аду,
Так истребится враг неутолимый- смерть..
* * * * * * * * *
Не открывают кровь и плоть
Врата Небесные земному,
Лишь тот, кому дает Господь,
Имеет ключ к Живому Дому.
Лишь тот, кто дважды родился-
От Духа-дух, от Силы-сила,
Уходит, плена не спрося,
Над ним не властвует могила.
Над ним не властен звездный рой
И стон сжигаемого века,
Он умален лишь пред Тобой
И вознесен до Человека.
* * * * * * * * *
Прости мне душу грешную мою,
Соблазн велик, когда Ты позволяешь,
Весь пред Тобой я, сердце ль утаю,
Когда от века Ты сердца все знаешь?!
Прости мне сирость и убогость дней,
Подобно теням проходящих мимо.
Хоть смерть крепка, но Ты ее сильней
И прах подъемлешь в жизнь неодолимо.
Прости мне так, как искони прощал
Свет милосердный ослепленным тьмою.
Тьма глубока, но Свет ее познал
И сонмы душ призвал в свои Покои..
Весь пред Тобой я, сердце ль утаю?..
Прости мне душу грешную мою!
* * * * * * * * *
Без воли Твоей ничто не вершится-
Ни в малом, и ни в большом-
Все смысла полно и к Тебе стремится-
И ночью, и светлым днем.
Никто сам собой устроить не может
Ни дома, ни крепких стен,
Где Промысел Твой ему не поможет,
Дом выйдет, как хворь согбен.
Да знаем Тебя- единого Бога,
Да хвалимся лишь Тобой!
За то, что имеем- это немного,
А стоит цены большой!
* * * * * * * * *
Не всякий нищий духом нищ,
Не всякий светел свет.
Но свет от Духа- пища пищ
Для тех, в ком смерти нет.
Не всякий беден, кто богат,
Не всяк богат, кто гол,
Лишь тот, кто Свету рад, тот рад,
Кто зол- к себе лишь зол.
Не всякий в скорби, кто скорбит,
Не всякий весел смех,
Но свет лишь к Свету побежит,
И ко греху лишь- грех.
* * * * * * * * *
Мы без Тебя не стоим ничего,
И без Тебя мы ничего не значим.
Чуть в нас Твое дыхание живо-
Мы движемся, мы радуемся, плачем.
И слов безумие, и немощь немоты,
Как следствия падения, удара,
Своим теплом превозмогаешь Ты..
И мир живет, согретый этим жаром.
* * * * * * * * *
Земных преданий сторонясь,
Приобретай Живое слово,
Монетой чистой, не скупясь,
Там будет плод, где есть Основа.
Что избираешь на пути,
То и обрящешь, несомненно.
Ты все равно рожден идти,
Куда? От Бога, сокровенно…
Будь холоден, или горяч,
Не равнодушен, в крайней мере.
Возрадуйся в себе, иль плачь-
Все обретается по вере.
* * * * * * * * *
О, Боже праведный!
Как мне порой нужна
Не замутняемая ореолом мира,
Та самая простая тишина,
Где строй хранит, не понижая, лира.
Где упраздняются пустые словеса,
Где Слово принимается на веру,
Где в тайниках рождается роса
И покрывает дух, не зная меру.
* * * * * * * * *
я знаю,что Ты восстановишь из праха
Ушедшую в сумерки плоть,
Избавив ее от сомнений и страха-
По слову: «не Я ль Господь?».
я знаю, что Ты призовешь все живое
К Себе, хоть из небытия.
Да будем едино все мы с Тобою-
И он, и она..и я.
* * * * * * * * *
Больному миру выписан рецепт,
Давным-давно, надежною Рукою.
И лишь один, но- верный Антисепт
В рецепте том- Свидетельство Живое.
Не знахарь-костоправ, но Главный Врач
Его писал, движимый к нам любовью.
Услышав тяжкого больного плач,
Скрепил лекарство собственною Кровью.
* * * * * * * * *
Небесный Иерусалим!-
Гражданство-духу, сердцу- слава.
Преображение святым и,
Вместо посоха- держава!
Небесный Иерусалим!
Вино и Хлеб, взамен сикеры,
Огонь, дающий Свет, не дым,
И согревающий без меры.
Ветшают ризы- небеса,
Но Словом утренним Твоим
Жива пречистая Роса-
Нетленный Иерусалим!
* * * * * * * * *
Ветер сеется в поле мира,
К буре мощной и величавой.
На древесные лбы кумиров,
На воздавших кумирам славу.
На влюбленных в свои пороки
Одичалых вассалов зверя,
На отмерявших себе сроки,
На захлопнувших к Свету двери.
Ветер крепок, где сердце пусто-
В запустения мерзость метит.
Жатвы много, жнецов- негусто..
Ветер сеется, к буре ветер…
* * * * * * * * *
Как буква угашает дух
В объятьях тесных и – бездушных,
Парализует зренье, слух,
Плодя сухих и равнодушных.
Есть лишь один Закон- Любви,
В Нем- капля в море все законы.
Скреплен печатью на Крови,
Лишь Сей есть Свет незамутненный.
* * * * * * * * *
Мы- племя опаленной суши
В лесах бетона и стекла-
Запарафиненные души,
Загрешневелые тела.
Мы- племя ветреного духа,
Мы- племя ветреных сердец.
Не видит глаз, не слышит ухо,
Темны начало и конец.
Мы в сад колючий наслаждений
Все смотрим, чем нас ни корми.
Нам скучно- больше развлечений!
А «заповедь»- не утоми!
* * * * * * * * *
Истинная вера- глубо́ка и проста,
Как и все простое, неделима.
Без нее Вселенная пуста,
Хаосом и ложью одержима.
Истинная вера полна любви,
Без границ, условий и конфессий.
Во Вселенной, как ни назови,
Свет ее – от городов до весей.
Истинная вера верою полна,
Той, что только сердце наше знает.
Как и сердце, вера- лишь одна
В той Вселенной, что Любовь спасает.
* * * * * * * * *
Мир вам, ведомые Отцом,
И отворяющие двери,
Бегущие за тем венцом,
Что возлагается по вере!
Мир вам, хранящие Вино
В сосудах новых, сокровенных,
Всем тем, чье око не темно
В дорогах сердца неизменных!
Мир всем, кто преломляет Хлеб
Рукой уверенной, умелой,
Кто видит Небо вместо «неб»
И Виноград вкушает спелый!
* * * * * * * * *
Вместо сонма немых «богов»
я нашел одного- Живого,
Не плодящего лишних слов,
Но дающего к Жизни Слово.
Он- родник для меня и тень
От безумного солнца мира,
Среди ночи- пресветлый день,
Храм небесный среди трактира.
Жив Живой, отдающий Свет
Во спасение детям света!
Жив и каждый, кто в Нем поэт,
И любой, кто усвоил это.
* * * * * * * * *
Прикоснись ко мне, Свет Евангельский,
Чисто вымети все углы!
Оперением легким, ангельским
Сердце-печь избавь от золы.
Мне сидеть ли в тени несмысленной,
О душе своей нерадя,
Мне ли вязнуть в среде окисленной,
От Родившего не родя?
Отвори меня, Благовеста звон,
Нараспашку чтоб, в полный рост.
Освяти меня с четырех сторон,
Наведи ко мне верный мост!
* * * * * * * * *
Сотвори во мне сердце доброе-
По подобию Твоему!
Чтобы не было сердце коброю,
Не змеилось в былую тьму.
Сотвори во мне сердце кроткое,
Не сварливое сотвори!
Будь мне Пахарем, сердце- соткою,
Распаши мне его внутри.
Сотвори во мне сердце чуткое,
Вместо каменя- струн букет!
Я пройду стороною жуткое,
Сердцем славя Тебя в ответ.
* * * * * * * * *
Все то, чем кичатся народы,
Горе́ возносящие прах,
Кадящие племени- роду,
Хранящие ветер в руках,
Не ныне, так скоро растает,
Как тает от пламени воск,
И места сего не узнают,
И сдастся в бессилии мозг.
* * * * * * * * *
Веди меня, как вел всегда доселе,
я доверяюсь лишь Твоей руке.
Ты – пастырь мой, Твой голос, в самом деле
Единый верный в каждом уголке.
Ты сотворил когда-то Словом землю
И небеса, и небеса небес,
Так неужели я Тебе не внемлю,
я- невесомость, не почту ли Вес?
Как без Тебя остаться одному?
К концу подходит ветхая неделя…
я не дойду один, и потому-
Веди меня, как вел всегда доселе!
* * * * * * * * *
Разгладь морщины сердца моего-
я пред Тобой, в веселии и в плаче.
Тебя искал я, а не знал, кого
Ищу- Ты сам мне так назначил.
Я в море сем не доставал до дна,
И потому искал пути на сушу.
Вода его для сердца холодна
И тьмою бездны проницает душу.
Но я нашел- Ты рядом был всегда,
Нес на плечах и за руку водил,
Глаза раскрыть мешала мне…вода,
я потому Тебя не находил.
* * * * * * * * *
Когда падет постылый Вавилон,
Познает мир необратимость Света.
И вечный Путь, и суетность времен,
Но лишь тогда, не раньше будет это.
Не промолчит сомнительно Восток,
Но возгласит по всем земным дорогам
О том, что мир не видел между строк,
О Том, Кто был, и есть, и будет Богом!
* * * * * * * * *
Опустошите разума «карманы»!
Ведь посрамлен «разумный» и «мудрец».
Через Христа врачующие раны,
Чрез муки Пастыря спасение овец.
Где гордость гордого и сильного насмешка,
Гнев страстного, наветы подлеца?
Где правил ферзь, там ныне бродит пешка,
А «раб» обрел и Сына, и Отца.
* * * * * * * * *
Ей, Господи, гряди!
Сквозь призраки печалей,
Сквозь толщу дней и здешний полумрак.
Здесь ждут Тебя,
Как все столетья ждали,
Хоть и не все, а многие не так.
Ей, Господи, гряди!
Ты не замедлишь в Славе
Преобразить наш темный уголок,
Где мы к словам привыкли, как к забаве.
Здесь ждут Тебя,
Хоть неизвестен срок.
Ей, Господи, гряди!
Стенает каждый,
Хоть и по-своему, но лишь Тебе судить.
Здесь ждут Тебя-
Навечно и однажды.
Нас только Ты сумеешь разбудить.
* * * * * * * * *
Подумай, друг!
Ведь нам с тобой дано
Стрелою духа, не моргнув и глазом,
Преодолеть все расстоянья сразу,
Имея веру лишь с горчичное зерно.
Подумай, друг!
Нам вместе суждено,
Дань не платя закону ветхой кровью,
Возвысить дух Христовою любовью,
Имея веру лишь с горчичное зерно.
Подумай, друг!
Мы выбрали Вино и Хлеб,
В ущерб тотему зверя.
Для Неба мы- искомая потеря…
Коль проросло горчичное зерно.
* * * * * * * * *
Как вам объяснить, астрономы,
Что звезды проходятся вброд?
Де юре, мы – sapiens homo,
Де факто – священный народ.
Как вам показать Бесконечность?
На плоскостях ваших лучей?
Де юре – в них разума вечность,
Де факто – обыденность щей.
Как вам апеллировать к Свету?
Сверхновой, иль через квазар?
Де юре – здесь просто планета,
Де факто же – Сущего дар.
* * * * * * * * *
Библия.
Есть у меня мечта заветная одна-
Чтоб каждому желанно, безусловно
Открылась вдруг по-родственному, кровно
Страниц священных мощь и глубина.
Чтоб каждый, как бесценнейший бриллиант,
Хранил святую Истину всецело,
И наслаждался Ею лишь умело,
Листая сей нетленный Фолиант.
* * * * * * * * *
Когда-то, несметной толпой
Века, словно в сон, окунутся
В один беспредельный прибой,
И волны над ними сомкнутся.
И будет – не берег и море,
А новой Земли океан.
Свет Истины вовсе не в споре,
Он предсуществует, Он – дан.
И слава Тому Капитану,
Что нас поднимает с мели́,
Что выведет все караваном
В пробоинах дней корабли.
* * * * * * * * *
Есть время думать и о небесах.
У всех. Увы, не все его находят.
Как жаль, а время ведь уходит,
И ветер веет окаянный прах.
И, обойдя кругом который раз
Ту цитадель, где царствует маммона,
В молчанье строгом, не смыкая глаз,
Стоят войска у стен Иерихона.
* * * * * * * * *
Обитель странствия! Недолго я в тебе,
Но видел свет, не смея дотянуться.
Сказавши «а», не доходил до «б»
И шел вперед, где надо бы вернуться.
Обитель сонная! И я здесь отдыхал,
Когда бы мог трудиться неустанно.
Срок не истек, но все же очень мал,
Цель не близка, но главное – желанна.
Обитель новая! Увидеть бы тебя!
Здесь нет сомнений, нету «или-или».
Вот только глаз не замутить бы зря
До взора на Того, Кого пронзили.
* * * * * * * * *
Никто тебя, душа моя, не знает-
Один Господь, до самой глубины.
Один Господь ревнует и страдает
О том, что с телом вы «заземлены».
Никто тебя, душа моя, не видит,
Один Господь, но глубоко, насквозь.
Лишь Он, в тебе страдая, не обидит
Забвением, но будет «жечь» всерьез.
* * * * * * * * *
Мы боимся собственных тене́й,
Потому что сами стали тенью.
Тенью пламени, подобием огней,
И живем средой, не Воскресеньем.
Мы врастаем в собственную ложь,
Потому что ложь привычкой стала.
Если светом тьму ты назовешь,
То светлей не сделаешь нимало.
Окружив себя кольцом времен,
Временем, как кровью, истекая,
Мы под игом временных знамен
Ничего о Вечном не узнаем.
* * * * * * * * *
Дай, Боже, невозможных сил,
Чтоб ни о ком не думать плохо,
Чтоб я лишь сам себя казнил
И избегал сего подвоха.
Дай, Боже, неподкупных глаз,
Чтобы хоть раз себя увидеть,
Чтобы печалиться о нас,
И все ж – любить, не ненавидеть.
Дай, Боже, в слове простоты,
В сердца – стремление к молитве.
Где простота – там будешь Ты,
И дух окрепнет в этой битве.
* * * * * * * * *
Фактор времени – сложная штука,
Если времени нету, и жизнь
Не проходится, словно наука
Преходящих богов и богинь.
Сокровенное мира – вне мира,
То, что в сердце – неведомо всем.
Под слоями житейского «жира»
Скрыто то, что не гибнет совсем.
Легкий сон не рождает чудовищ,
Если вовремя разуму встать,
Если сонмища чуждых «сокровищ»
На одно, но – свое променять.
* * * * * * * * *
Кто же мы – очарованный прах,
Заметавшийся в море рождений,
С ностальгией в застывших глазах
И пресыщенный от вожделений?
Переростки в игрушках из снов
Незнакомого, темного детства?
Недоангелы, дети оков
Из туманной страны по соседству??
Нет…Но каждый настолько цени́м,
Что сосчитаны волосы даже
Тем, Кто всяким паденьем раним,
И тем пуще, чем оное гаже.
* * * * * * * * *
Все дается, как испытание,
Все приходит, как искушение.
Что для ветхой души молчание-
Обновленной душе – учение.
Друг для друга мы служим бременем
Поминутной проверки крепости.
Кто «водою» идет, кто «семенем»-
Нет случайности, нет нелепости.
Обвинение, оправдание,
Прославление, поношение-
Все приходит, как испытание,
Все дается, как искушение.
* * * * * * * * *
Сохрани меня от «Меня»-
Без Тебя мне «Я» не под силу.
Мой очаг без живых Огня-
Тленный холст на стене унылой.
Все живое живет в Тебе,
Мне во «Мне» без Тебя тоскливо.
И воюю я сам в «Себе»
С мертвым всем, что доселе живо.
* * * * * * * * *
Свет.
Свет утренний, восторженный
Над бездною отторженной,
Над куполами сонными,
Над днями непреклонными,
Над давешними лужами,
Над сердцем обнаруженным,
Над ангелом и демоном,
Над миром переделанным,
Обещанный и – явленный,
И в души все направленный,
И полный всепрощения –
Свет ми-ро-вос-хи-ще-ни-я!
* * * * * * * * *
Господь, мой Бог!
Храни меня от скверны,
От самого себя, дракона изнутри.
От тела-кабака, от головы-таверны,
От мутных снов на подступах зари.
Под шелест в прах ветшающей одежды
Твоею манной – Словом сбереги
Зерно Твое под рубищем невежды,
Дорогу Жизни в сумраке тайги.
* * * * * * * * *
На оккупированной зверем,
На искалеченной земле
Есть неподвластный зверю Терем,
Стоящий твердо на Скале.
На золотых Его знаменах
Святое Имя – Свет небес.
И тьма, что на ближайших склонах,
Царит повсюду, но не здесь.
Мерцают радугой заветной,
Переливаясь, окна в Нем
И со звездою предрассветной
Ждут встречи – молча, но с огнем.
* * * * * * * * *
Ведо́м ли я, веду ли, без сомненья
я сознаю, что лишь Тебе служу.
Но мне необходимо искупленье,
А я его в себе не нахожу.
Оно Тобой даруется доныне,
И я прошу его из светлых Уст.
Что мне удел в чарующей пустыне,
Когда я сам непроходимо пуст?
* * * * * * * * *
Как Царь царей воспринял Гнева чашу-
Смиренно осушив за нас до дна,
Так верим мы в преображенье наше-
В Ковчеге Жизни жизнь вознесена.
Устранена ненужная завеса,
И каждый вхож теперь в Отцовский Дом,
Когда избавлен от излишков веса
И найден легким, чистым серебром.
Теперь мы все – священные сосуды,
Исполненные Хлеба и Вина,
Когда в Христе, не падшие «иуды»,
Но части Тела, где Глава – одна.
* * * * * * * * *
Благодарю за все, что было,
За все, что есть и все, что будет.
За то, что в «слабости» есть сила-
Жизнь, от которой не убудет.
За сон, по счастью, неглубокий,
За пробуждение живое,
За то, что мы не одиноки,
За Свет и сердце дорогое.
Все ближе утро за туманом-
Под утро тяжелеют веки,
За ним, в седые клочья рваным,
Узнаем все о человеке.
* * * * * * * * *
Попросите о душе моей,
Если я уйду, не попрощавшись.
Только не гасите фонарей,
Чтобы мне дойти, не потерявшись.
Наша нить протянута сквозь тьму,
Через сокровенный коридор.
Мы войдем в него по-одному,
Покидая временный шатер.
Но в конце пути нас примет Свет-
Свет предвечный, радующий глаз.
И тогда увидим – смерти нет,
Лишь тогда поймем, кто Он для нас.
* * * * * * * * *
Прости мне день сегодняшний,
Благослови на завтрашний,
И от вчерашней серости
Избави душу мне.
Пусть буду непригоднейший
Для пошлой жизни давешней,
И обо всем несмысленном
Раскаюсь в тишине…
* * * * * * * * *
Мое сердце далеко отсюда-
За травой, дождем и облаками,
Там, где жизнь – неведомое чудо,
Где земля не тлеет под ногами.
Темный ангел не коснется нити
Серебра, испытанного Светом,
Если вы от сердца мне простите,
Если я прощу себя при этом.
* * * * * * * * *
Пусть семя Жизни прорастет во мне,
Прошу Тебя, не дай ему преткнуться
О засухи и о тревоги все
До той поры, когда уста сомкнутся!
Пускай оно и мощью и огнем
Развеет тлен, заполнив все собою,
И даст плоды, не нынче, так потом,
И в Жизнь войдет с последнею Трубою.
* * * * * * * * *
Страшусь и радуюсь Тебе,
Как расшалившийся мальчишка,
Что призадумался в себе
И вспомнил поздно, но не слишком.
О том, что в поле не один,
О неизбежном урожае,
Что есть у поля Господин,
Который жатву снаряжает.
Страшусь, но радуюсь тому,
Что, может быть, в высоком веке,
Найдется место одному
Из тех, кто ожил в Человеке.
* * * * * * * * *
Сожги во мне неверие мое. Дотла.
И вместе с ветхою золою
Исчезнут сразу ветошь и рванье-
Лишь чистый Свет останется со мною.
Тебя, Господь, незыблемо приму,
Как принимают юность – без оглядки,
Когда Твой День рассеет дым и тьму
Над нашей чахлой и пустынной грядкой.
* * * * * * * * *
мне от Тебя приходят строки-
Светло и тихо, легким сном.
У них свои, земные сроки
И свой, особый метроном.
Они мне дороги, как дети,
И в каждой – часть моей души.
На нашей ветреной планете
я ими свой «пожар» тушил.
* * * * * * * * *
Под звуки поющей плоти,
Зовущей в глубокий сон,
Проходит, пока вы ждете,
Тот самый Армагеддон.
Невидимый, но реальный,
Понятный для единиц-
То радостный, то фатальный-
Дневник без пустых страниц.
Здесь каждый – незримый воин,
Но – разных знамен оплот,
Кто будет чего достоин,
Покажет созревший плод.
* * * * * * * * *
я с самого детства тянулся к Тебе,
В то время об этом не зная.
Не зная, что день мой проходит в борьбе,
Закат, как рассвет понимая.
Не зная, бродил по пустыне сухой,
В сутулых барханах петляя.
Не видя ни глаз, ни руки над собой,
Лачуги за дом принимая.
Так бродит едва ли не каждый из нас
В потемках своих предрассудков,
И жмурит от солнца неопытный глаз,
Пугаясь дневных промежутков.
* * * * * * * * *
Стоим над пропастью во лжи,
Нас каждый день венчает кровь.
Где память духа? Освежить?
Он заповедал нам любовь!
Не праздный сон, но бодрый дух,
И каждый день – как эшафот,
Не глухоту, но острый слух,
Не смерть, но – пламенный восход.
* * * * * * * * *
Постой, Невинное! Не покидай меня…
Дай миг опомниться, не отнимая силы.
я без Тебя не протяну и дня,
Когда мой пламень холодней могилы.
Но я с Тобой, последним лепестком,
Что тоньше пульса и прочнее стали.
я знаю точно – у меня есть Дом,
Но я хочу, чтоб там меня признали.
* * * * * * * * *
я знал когда-то вас по именам,
Лохматые и гладкие, смешные.
я эти имена придумал сам,
Вас не деля на «добрые» и «злые».
мне каждый был до черточки знаком,
И приходил на зов – и не боялся.
И мыслей я не прятал ни о ком,
Но был открыт и этим не смущался.
я знал тогда вас всех по именам-
Косматые и мягкие, живые.
Вы звали меня запросто – Адам…
И были тоже…вечно молодые.
* * * * * * * * *
Скорблю о том, что потеряли мы
На вероломном перевале где-то-
О сумерках заслуженной зимы
До наступления обещанного лета.
Но радуюсь о множестве сердец,
Не тронутых губительною тенью,
О тех, чей дух – и церковь, и венец,
Дарованный к живому Воскресенью.
* * * * * * * * *
Беспутный сын распущенного века!
Куда стремится твой замшелый дух?
К той самой «эволюции питека»,
Что снилась Дарвину, и ныне режет слух?
Тщеславие технического блеска
Давно пленило твой надменный ум.
Он отделен от сердца… «занавеской»,
Что избавляет от ненужных дум.
* * * * * * * * *
Когда твой день проходит мимо,
Бегом, как будто впопыхах,
И грусть твоя неутолима –
Запечатлей ее в стихах.
Беззвучно вылей на бумагу
Невидимый для мира груз.
Она возьмет от сердца влагу,
Ослабив тяжесть тесных уз.
Ты не один в своей печали,
Но – окна света и в тебе.
А путь осилится едва ли,
Когда не закален в борьбе.
* * * * * * * * *
Здесь все порою кажется чужим –
Сухой и дикой, мрачною пустыней.
И разум свой – зарядом холостым,
И купола – запущенной святыней.
Холодным – свет, пустыми – небеса,
Потухшим – взгляд, беспомощными – руки…
Но… проступает чистая роса,
Как след ночной и временной разлуки.
* * * * * * * * *
ПАСХА.
Да будет так! По слову Твоему –
Объятия невидимого Града.
Чтоб больше не бродить по-одному,
Но быть одним с Лозою винограда.
Да будет так! Животворящий Крест
В одной Руке, святой и неизменной.
Один для всех, не различая мест,
Но даже в диком уголке вселенной.
Да будет так! Обещанный Огонь,
Несущий Жизнь на смену суррогату.
Пронзенная Сыновняя ладонь
Раба пустыни превращает в брата.
Да будет так! По слову Твоему –
Не дай увидеть тления и ада!
Чтоб детям не пропасть по-одному,
Но быть одной Лозою винограда.
* * * * * * * * *
Отечеством я не отсюда,
я здесь – преходящий гость.
мой долг – дегустировать блюда,
В руке моей – посох-трость.
Наставник мой – Логос духа,
В храмине земной – мой путь.
Блажен, кто имеет ухо
И око – чтоб не свернуть.
* * * * * * * * *
В прокрустово ложе мира
Не вместится Агнец-Слово,
Древесная плоть кумира
Не взыщет огня Святого.
Прельщает нас облик зверя
В холодном кругу металла,
Из «верю» творя «не верю»,
Из брата – раба Ваала.
Утешьтесь! Есть Свет Живого,
Лишившего бездну жала.
Всему, что, увы, не ново,
Он новое дал начало.
* * * * * * * * *
Какая пропасть разделяет нас,
По образу-подобию похожих!
Свет не доходит до туманных глаз,
Теряясь средь бесчисленных прохожих.
На разных языках мы говорим,
Хоть алфавит у нас один и тот же.
Где быть огню – один лишь сизый дым,
Не замечаете его – так вот же!
Что остается? Множество сердец,
Подернутых стеклянной поволокой,
Должны соединиться наконец
В единой мысли, чистой и глубокой!
* * * * * * * * *
У стен молчания глухого
Взывает уж который век
К носящим тварные покровы
Несотворенный Человек.
Взывает к внутреннему свету
У стен мирского бытия,
И к неизбежному ответу
Придут враги или друзья…
* * * * * * * * *
Там, где волны пламени заката
В серебристый тянутся отлив,
Сквозь цикад сухое остинато
Еле слышно чудится мотив –
О земле Страны обетованной,
О Любви, оплаченной Крестом,
Об утраченном и столь желанном
Мире детства, сказочно простом.
За холмами, полными видений,
За свинцово-огненным дождем,
Полон весь обителей весенних,
Нам с тобой поет Отцовский Дом.
Там, где волны пламени заката
В серебристый катятся прибой,
Свет небес, дарованный когда-то,
Ждет детей спасенных в Свой покой.
* * * * * * * * *
Святые строки, как бальзам,
я пью, врачуя сердце злое,
Чтоб, наполняя этот храм,
Не соблазниться на былое.
Если о ком-нибудь грущу,
Если о ком-нибудь ревную,
То лишь о Том, Кого ищу
И о Сидящем одесную.
Твой блудный сын к Твоим стопам
Припасть бы рад, но просит сердце –
Дай силы прежде, чтоб я сам
В себе разрушил «иноверца».
* * * * * * * * *
Тусклый свет оплаканного мира
Просится сквозь бледное стекло.
Короли уснувшего трактира
Прячут в сон измятое чело.
Простерев натруженные крылья,
Смотрит сонм на загнанного зверя.
Хлеб с Вином, не тронутые пылью,
Званых ждут на тайную Вечерю.
* * * * * * * * *
Душа моя теперь уже не ищет
Утехи страстной и постылых тем,
Нуждаясь в той непреходящей Пище,
Что утоляет голод насовсем.
От града ветхого и символов былого
Душа моя проходит крестный путь –
До Града нового, прозрачно-золотого,
Через времен чарующую жуть.
* * * * * * * * *
Туда, где искрою мерцающей души
Освещено мятущееся тело,
Из царства Вечного, в чарующей тиши
Приходит Свет, направленный умело.
Он не подвластен алгебре ума,
Напрасный труд – искать Его глазами.
И, даже если в сердце тьма,
Падет покорно под Его лучами.
* * * * * * * * *
Наступит День, когда одним –
Сплошным, безудержным потоком
Мы все склонимся перед Ним
В благоговении глубоком.
И изнутри пробьется Свет
На склоне сумрачного века,
И Тот, Кем этот Свет воспет,
С колен поднимет человека.
Отрет слезу, и пот, и кровь
С лица чумазого ребенка,
И первозданная Любовь
Войдет в сердца светло и тонко.
* * * * * * * * *
Все преобразилось в одночасье
Молнией от края и до края…
Мрак рассеян и трепещет страстно
Каждая душа живая…
Замерла покорно вся природа.
Круг замкнулся. В свиток свилось время…
Светлый Пастырь нашего прихода
Отменяет вековое бремя…
* * * * * * * * *
Нетвердой поступью, за шагом шаг,
Наощупь, наподобие младенца,
Хочу свернуть с пути, где лютый враг
Нам вяжет взор кровавым полотенцем.
Идущий впереди – меня сильней,
Он мне порукой в том, что я сумею,
Дойти из этих непокорных дней
Туда, где Свет, что неподвластен змею.
Кто глуп, кто слаб – простится, верно, тем.
Сложней тому, кто знает, что творит.
У мира здешнего обилие систем,
Но истинных пророков – дефицит.
* * * * * * * * *
МОЛИТВА.
Прости мне суетливый бег,
И одиночество, и страх.
Прости за поздний мой ночлег
И за молитвы впопыхах.
Прости мне слово невпопад
И любование собой,
Что не с Тобой бывал я рад,
И огорчался не с Тобой.
Прости извилистый мой путь
И запоздалый мой ответ…
Прими меня, когда-нибудь…
По истеченье нужных лет…
* * * * * * * * *
По примеру великих зодчих,
Отсекая ненужный хлам,
Возвратить хочу образ Отчий,
Припадая к святым стопам.
я из тех, кто обрезан сердцем,
Потому что вся плоть – трава.
я для многих стал иноверцем,
Повторяя Твои слова.
Перекошенный зев Ваала,
Бездыханный Астарты «лик»
Вижу я, и ничтожно мало
Тех, кто сердцем Тебя постиг.
* * * * * * * * *
я верю, что при неусыпном взоре
Под этим небом жизнь проходит вся,
В ее замысловатые узоры
Вплетают нас, нимало не спрося.
я знаю, что искомые ответы
Все получу, но – лишь в конце пути.
Зерну во мне немного нужно Света,
Чтоб умереть и снова прорасти.
* * * * * * * * *
У каждого в душе своя голгофа,
И в каждом есть иуда и Пилат,
И искушения, и боль – в отдельных «штофах»,
И в поцелуях Гефсиманский сад.
На чашу крови, пролитую Агнцем
Мы морем кро́вей отвечаем до сих пор.
И мысли чистые – души протуберанцы
Не в состоянье уничтожить этот сор.
Взращенные на ложных постулатах,
Мы в большинстве – языческая рать.
И не прельщает нас при родовых догматах
Ни царство кесаря, ни Бога благодать.
Чем нас пронять, когда страшней ответа
В День самого последнего Суда
Нам кажется немилость света,
Вкусней вина Его – обычная вода?
Глас вопиющего – вновь кровоточат раны,
Нагое тело жаждет плащаницы!…
А мы в своей языческой «нирване»
Все продолжаем «пятниц» вереницу.
* * * * * * * * *
Мне грустно в общей суете,
Когда вокруг, увы, не те –
Не те слова, не те мечты
И эталоны красоты.
Не тот вопрос, не тот ответ,
Не та беда, не тот совет.
Не те глаза в толпе вокруг,
Не та подруга или друг,
Не тот багаж, не тот ярлык,
Не те молитвы и язык.
Не те напевы и мотивы,
Не те надежды, перспективы,
Не тот позор, не тот успех, но…
Тот же сладкий, липкий грех,
Все те ж пороки и искусы –
Мы ждем «повторного» Иисуса?
Он все поймет и всех простит,
Авось, нам, бедным, не влетит…
Мне грустно в общей суете,
Но – вера есть, что будем «те».
* * * * * * * * *
Как все понять, не искажая сути?
Понять лишь сердцем, ибо разум нищ.
На чистый свет довольно в мире мути,
На дом из камня – временных жилищ.
Как истина близка непостижимо!
Блажен, кто понял, понял, не искав.
Кто ищет вне себя – проходит мимо,
И не найдет, «себя» не потеряв.
* * * * * * * * *
Грусть моя – вселенского порядка,
Не расскажешь всякому о ней,
И не исчерпаешь без остатка –
Нету грусти больше и древней.
От себя не можно отмахнуться,
От себя не должно уходить –
Если были силы, чтоб проснуться,
То найдутся, чтобы все простить.
Не судить и не играть словами,
И, в себя уйдя, не зачерстветь.
Прорасти в незримое ростками –
Чтоб Родиться, нужно… умереть.
* * * * * * * * *
Спасибо вам, безоблачные души,
Чей свет мне помогает до сих пор
Идти по морю, будто бы по суше
И проникать сквозь времени узор.
Спасибо вам за сердце и за руку,
За парус и за новую строку.
За то, что в жизнь мою вошли без стука,
Чтобы ее просеять, как муку.
* * * * * * * * *
я помолюсь в душе о вас
При расставании и встрече,
Будь это утро или вечер,
Вчера, иль завтра, иль сейчас.
Благодарю всех тех, кого
я в этой жизни пестрой знаю,
И, хоть ничем не обладаю,
Дарю себя вам самого.
* * * * * * * * *
я разлюбил лишь то, что не любил.
А полюбил то, что любил от века.
Забыл забытое и, в меру сил,
Пытаюсь вспомнить облик человека.
* * * * * * * * *
В безмолвии острей лишь станет слух,
Во тьме кромешной легче свет заметить.
Но сколько нужно нравственных разрух,
Чтоб душам к Храму общий путь наметить?!
* * * * * * * * *
Над каждой искалеченной душой
Склоняется вне времени Распятый,
Чтобы калека снова в мир вошел,
Но – в мир, уже геенной не объятый.
* * * * * * * * *
Блажен, кто верует, кто верует – блажен,
Кто не стыдится имени Святого,
Тот из безмолвного уже преображен
В творящий логос – пламенное слово.
* * * * * * * * *
я видел ад там, где другие видят рай,
И замерзал я там, где греются иные.
Внутри дворца я находил…пустой сарай,
Где бродят образы-подобия чужие.
* * * * * * * * *
В иных устах хула – как похвала,
А похвала других – анафеме сродни.
Есть слава – как недобрая молва,
Забвенья сумерки – как чистые огни.
* * * * * * * * *
Когда твой глаз – невидящее око,
В устах твоих – неправильный глагол,
Тогда внутри – темно и одиноко –
Как будто кто-то «из тебя» ушел.
* * * * * * * * *
Ты заботишься слишком о многом,
Когда нужно немногое, друг!
Что тебе в подземелье убогом,
Если Свет над тобой и вокруг?
* * * * * * * * *
Сей век – невежественный лекарь-
Врачует рубищем ума,
Надежен ли слепой «аптекарь»,
Когда ему что свет, что тьма …
* * * * * * * * *
Сквозь тьму невежества
И облик кроманьонца,
Через инерцию и сумрачный гранит
Проходит меч невидимого Солнца,
Меняя суть и обновляя вид.
* * * * * * * * *
Есть непризнанный миром Свет,
Есть отвергнутый миром Дар.
И поэтому жизни нет
Там, где ей предпочли базар.
* * * * * * * * *
От грязных глаз – нечистые уста,
От грязных уст – невымытое слово,
От слова грязного безвидна и пуста
Душа в объятьях разума хромого.
* * * * * * * * *
На мысль безумную и варево пустое,
На полусонный и нетрезвый бред
Всегда найдется слово золотое
И ясный, все превосходящий Свет.
* * * * * * * * *
Есть Жизнь, неведомая миру,
Открытая для тех сердец,
Что променяли мир на лиру,
Чьи струны выстрадал Отец.
* * * * * * * * *
Возрадуйтесь тому, что есть,
Но не скорбя, о том, что было.
В Нем каждый звук – благая Весть,
В Нем каждый вздох – живая Сила.
* * * * * * * * *
Наш крест лишь в том,
Чтоб слушать голос Твой.
И отличать от разных подголосков.
И, если надо, жертвовать собой,
Своим покоем, твердо и неброско.
* * * * * * * * *
Душа тонка, слаба и беззащитна.
Когда одна. И в том сомнений нет,
Что, будь она с Тобою монолитна,
То избежать могла бы многих бед.
* * * * * * * * *
Мы не подвластны князю тьмы,
Когда над нами есть Царь Света.
Не сотвори автопортрета
На стенах собственной тюрьмы!
* * * * * * * * *
И те, кто слеп средь искреннего Света,
И те, кто зряч средь полной темноты –
Мы дети все единого Поэта –
На тленных лоскутах нетленные черты.
* * * * * * * * *
я видел тех, кто отражал Твой Свет,
Он не слепил, но радовал безмерно.
И каждый нерв, казалось, Им согрет,
И мысли путь очищен был от скверны.
* * * * * * * * *
Не судите обо всем земно –
Дайте сердцу своему раскрыться.
Дайте света! Вам не все равно,
И любви, и вам все возвратится.
* * * * * * * * *
О, человек! Оставь свои печали
И вздохи бурные над пеплами могил.
Ведь ангелы не зря рукоплескали,
Когда Он образ и подобие творил.
* * * * * * * * *
Во всех ошибках виноват я сам,
Во всех удачах лишь Твоя заслуга.
я в первом случае – споткнувшийся Адам,
Но во втором – преображенье круга.
* * * * * * * * *
Собери детей Своих-
От края до края.
Четырех ветров концы
В крепкий узелок.
Отогреется Тобой
Твердь-земля сырая,
Отойдет к Тебе Твое
В свой сокрытый срок.
* * * * * * * * *
Господь повсюду расставляет вехи,
Лишь мы, слепцы, не замечаем их.
Воспринимая жизнь лишь для потехи,
Мы видим прозу, там где яркий стих.
* * * * * * * * *
Не заблуждайтесь, все имеет вес –
И слово каждое, и мысли дуновенье.
Все не от нас, иначе бы исчез
Баланс живой в продуманном Творенье.
* * * * * * * * *
Печаль мирская губит душу,
Печаль высокая – хранит.
Плывя в воде, ищите сушу,
Кто ищет волн – себя казнит.
* * * * * * * * *
Ни невоздержанность, ни гнев
Не принесут благословенья,
Лишь заморозят, не согрев,
В гостях короткие мгновенья.
* * * * * * * * *
Всю эту жестов пантомиму – мимо,
Весь этот внешний перезвон – вон,
Сквозь мира сполохи и блики – лики,
И в том, кто кажется убог – Бог.
* * * * * * * * *
Доколе есмь, я стану петь Живому,
Доколе есмь, о Нем не умолчу.
я не могу иначе, по-другому,
И, видит Бог – иначе не хочу.
* * * * * * * * *
Выходя из пламени веков,
Чистых душ живое естество
Обретает царственный покров,
Исцелившись ранами Его.
* * * * * * * * *
Твое Имя не пишется с маленькой буквы,
Разве теми, кто в букву вмещает Тебя.
Чем измерите Дух, коль глухи и на звук вы,
Если делите Слово, на буквы дробя?!
* * * * * * * * *
Все разъяснится, поздно или рано –
Когда проступят явственно черты.
Где много слов, не избежать обмана,
А все акценты расставляешь Ты.
* * * * * * * * *
Когда вся жизнь твоя,
Как посвящение,
Тогда и смерть – не смерть,
Лишь причащение
Из чаши той святой,
Что преподносит нам
Единый Свет живой –
Единый здесь и – там.
* * * * * * * * *
Здесь – свет и тень,
Здесь – ночь и день,
И меч – живое Слово.
Здесь плоть и дух
В одном из двух –
Вершина и основа.
Чтобы уйти – себя расти
Назло вселенской тризне.
Тогда исполнишься
Пути, и Истины, и – Жизни.
* * * * * * * * *
Притих Эдем… Адаму снится сон –
Как будто он во множестве рождений
На мириады жизней разделен,
У всех свой путь и море искушений.
И обрела невидимая плоть
И естество, и немощность, и силу.
И время – чтобы все перемолоть,
И плату за рождение – могилу.
И тварность мысли, и забвенье сна,
Грех, как позор, как воскресенье – славу.
И тягу к вышним, и порочность дна,
Весну и осень, посох и державу.
В Эдеме – зелень, полдень, тишина –
Не знает он знамений и времен.
Лишь бурно грудь вздымается одна…
Эдем затих… Адаму снится сон…
* * * * * * * * *
Источник жизни и Податель благ,
Один на всех под золотым светилом!
я без Тебя и голоден и наг –
Лишь персть земли, взметаемой кадилом.
Лишь пепла горсть, но в самой глубине
Твой уголек неугасимо тлеет,
Храня тепло, способное вполне
Принять Огонь, Который все согреет.
* * * * * * * * *
я песню пел о ностальгии Света,
Как разумел, сплетал сердечный слог,
Боясь не донести все то, что спето
Внутри меня – путей моих исток.
я, как и все, подвержен был исканьям,
я, как и все, любовию любил,
Нашел в себе и прикипел сознаньем
К тому, что в каждом Он благословил.
О ностальгии внутреннего света
я вспоминал, но речь не обо мне –
О том, что нужно и должно быть спето –
Об Истине, но в истинном Вине!
* * * * * * * * *
РОЖДЕСТВО.
В эту ночь спустилась Благодать
На притихший, спящий Вифлеем,
Где земля готовилась встречать
Дар Отца, преподнесенный всем.
Ликовали пастыри овец,
Мудрецы, сединами склонясь,
Пали ниц пред золотой Венец,
И преобразился хлев, светясь…
Колыбель Спасенья, рядом – мать…
Небеса приблизились ко всем…
В эту ночь святая Благодать
Осенила древний Вифлеем.
* * * * * * * *
Внутри меня – свободный дух,
Он вправе выбирать
Себе стезю – одну из двух –
Проснуться или спать.
Подняться или обрести
Сомнительный покой,
Остаться здесь или уйти,
Как из гостей домой.
я сделал выбор, не спросясь,
Поскольку волен дух
И ухожу, не торопясь,
Избрав одно из двух.
* * * * * * * * *
Есть ангелы среди людей,
Едва заметны между нами,
Они от наших же затей
Спасают нас, шурша крылами.
Их облик необычно прост,
Их взгляд невыразимо светел,
Их мир заманчивее звезд…
Им раскрывают сердце дети.
* * * * * * * * *
Там, где вино и женщины доступны
По вечерам я «отбываю срок»
Благое там, как скалы, неприступно,
И жизнь уходит, как вода в песок.
Там дух блатной романтики фальшивый
Гуляет, проникая все насквозь.
Там стыд забыт и ложь неприхотлива,
Там души искажает вкривь и вкось.
Там правит бал князь мира обреченный,
Там жертвы сами рвутся на алтарь,
И каждой жертве новоиспеченной
он постепенно то слуга, то – царь.
я постигаю там жилище зверя,
я, как могу, с собою там борюсь.
И, в наше одиночество не веря,
я все же верю, и за нас молюсь.
* * * * * * * * *
Нетленный дух и немощная плоть-
Союз неравных, мезальянс непрочный,
Томится дух, он – срезанный ломо́ть,
Бессильный плотью пренебречь порочной…
Сколь часто, искалеченная в дым,
Страданием и болью истощима,
Плоть светит духом внутренним одним,
Но – духом, до конца неистребимым.
* * * * * * * * *
Верую в Правду, не верую в ложь,
Верую – Ты непременно придешь.
Все, что написано слабой рукой,
Ты оправдаешь – мой путь небольшой.
Здесь – мой алтарь, мои агнцы – стихи,
Все, что я смог – хороши иль плохи́.
Исповедь сердца, убежище духа,
Тихая гавань – ни зренья, ни слуха –
Лишь сокровенная нить от Тебя,
Верю – не смог бы писать, не любя.
* * * * * * * * *
Все в этом мире неспроста-
И тень, и проблески, и смута,
И вековая мерзлота, и уходящая минута.
Все оправдание найдет
Себе за гранью непокорной –
Не обрывается полет
За остановкой иллюзорной.
События – СО-бытие,
И, не краснея, врет мне ВРЕ – МЯ
О том, бренно житие
И мимолетно это бремя.
* * * * * * * * *
Рожденный в пламени,
Бессмертный дух
И день и ночь возносит литургию
За тех, чей парус холоден и сух,
За тех, в ком Дом не будит ностальгию.
За тех, чьи слезы – талая вода,
За тех, кто разум называет светом,
За тех, чье сердце – лишь кусочек льда
В холодном море, Солнцем не согретом.
* * * * * * * * *
Все земное повергнется в прах
Под огнем, что в творящей Деснице,
На семи благодатных ветрах
Принесенном Невесте-Девице.
Обуздавши седого коня,
К Ней приступит Жених изначальный,
Чтоб в лучах возрожденного Дня
Обвенчаться под сенью хрустальной.
* * * * * * * * *
Мы все – невольники земные
Стихий, эмоций и страстей.
И эти страсти роковые
Пленяют нас до склона дней.
И нет мерила нашей прыти-
Желаем жизнь испить сполна,
Лучами призрачных событий
Порой вся даль озарена.
Волею судеб – сим посредством
Мы надвое разделены.
Часть борется с дурным наследством,
Другая спит и видит сны.
Мир соткан из противоречий-
Седая истина, друзья!
Но…каждый в жизни ищет встречи
С Христом, в своем глубоком «я».
* * * * * * * * *
Стихи мои – как доброе вино –
В сосудах сердца выдержка отлична.
Их и подать не стыдно, не грешно –
Букет хорош и терпкость необычна.
В них урожай испытанных сортов,
Отборных ягод, напоенных светом,
Налитых соком выстраданных слов,
Согретых солнцем и зимой, и летом.
Их аромат не вскружит головы́,
От них не будет тяжкого похмелья.
В них вкус небес и радость синевы,
Чем отличается вино от зелья.
я лишь собрал, что было мне дано-
Бог насадил и возрастил с любовью
Стихи мои, как доброе вино
Из ягод, налитых Сыновней Кровью.
* * * * * * * * *
